В Чувашии отлично развита строительная отрасль, на протяжении поколений она кормит сотни тысяч людей — от умелых каменщиков до архитекторов.
В юбилейный 70 год профессионального праздника — Дня строителя мы решили поговорить об истории строительства в нашем регионе с человеком, который был активным участником событий как в прошлом веке, так и в этом — собственником компании «ИСКО-Ч», Анатолием Афанасьевичем Леонтьевым.
— Анатолий Афанасьевич, с чего все началось?
— Все началось с ХБК. Первая строительная организация в Чебоксарах появилась только после Великой Отечественной Войны в 1952-1953 годах, — по случаю предстоящей стройки Хлопчатобумажного Комбината. И эта организация была не регионального, а Союзного масштаба. Она называлась «Легпромстрой», от “легкой промышленности”, и возглавлял ее Павел Васильевич Румянцев.
Чуть позже, в 1953-1955 годах, она была преобразована в Строительный Трест 123 Минстроя СССР. К 1959 году это предприятие стало Первым Стройтрестом.
Тогда республика готовилась к строительству Химпрома. Первый Трест объединили со специализированными союзными организациями и создали Четвертый Трест. Это было уже в конце пятидесятых — начале шестидесятых. Вот этот Четвертый Трест и приступил строительству Химпрома.
— Но мы говорим о строительстве промышленных предприятий. А что же жилые дома?
— Если не было бы заводов, то как людям было бы жить после войны? Это был пик индустриализации: построили ХБК, пошел Химпром, после него Агрегатный завод, ЧЭАЗ, ЗЭИП, ЗЭИМ, — это все от пятидесятых до семидесятых. Потом развернулись мега-стройки Тракторного завода и ГЭС, где нужны были специализированные строители.
Жилые дома строить легко, а вот возводить заводы — совсем другой уровень. Чувашская отрасль выросла на промышленном строительстве. Там работает голова, не только руки. Ты должен отвечать и за конструктив, и за металл, и за качество, и за оснастку, за все-все.
Инженерия бешеная, технологии, новое оборудование, вот это все. И сдавать промышленные объекты куда труднее, чем жилые. И уровень специалистов совершенно другой — вот потому в Чувашии всегда был мощный строительный комплекс, который изначально был собран из спецов по всему Союзу. К нам присылали своих выпускников Казанский строительный, Московский, Горьковский, Саранский университеты. А наш собственный строительный факультет открылся только только в 1972 году.
— А когда появился Второй Стройтрест?
— После Четвертого. Чувашия начала строить заводы и пришла к жилому строительству. Рабочим комбината жилье надо, Химпрома надо, Новочебоксарск нужен. Электроаппаратный развивался! Текстильмаш, Энергозапчасть…
Сначала заходили строители, потом рабочие. И в начале шестидесятых появился Второй Трест, в чей состав включили разные строительные управления. Эти СУ перебрасывали туда-сюда, в зависимости от задач.
— То есть, Второй Трест был изначально заточен под жилое строительство?
— Под социальное. Он построил колоссальное количество жилых домов, детсадов, школ, больниц.
— А когда вы в него пришли?
— А мы пришли уже после приватизации и появления частной собственности. До развала Союза я был партийным сотрудником, который занимался промышленным строительством в том числе. В те времена какая была структура? Региональная власть, а именно — Совет министров Чувашской республики, — управлял своей собственностью. Это обувные, лыжные, мебельные фабрики, вот такой уровень. А партия занималась общесоюзными промышленными предприятиями. Это и кадры, это и планы, и техническое оснащение, и развитие. А так как я воспитанник Ленинского района Чебоксар, то, соответственно, многие крупные предприятия были под моим кураторством. Мы за заводы головой отвечали.
— Когда было сложнее строить? 50 лет назад или сейчас?
— Конечно, 50 лет назад. Сейчас гораздо все проще. Во-первых, информации — море, во-вторых, технологии — лучше. Когда отрасль только зарождалась в Чувашии, все мы были неопытными, мало понимали, что к чему. Специалистов собирали по всему Союзу, в принудительном порядке к нам направляли конструкторов, инженеров, разработчиков, производственников. Любой завод начинался не с нас, а с приезжих.
— Но ведь во времена плановой экономики не нужно было ломать голову над тем, как заработать?
— Почему? Правильно организовывать процессы всегда важно было. Вот смотрите, я пришел в райком партии в 1973 году. Как раз закончил университет, начал работать на кафедре, вступил в партию, готовился к аспирантуре. Женился уже.
И при районировании меня пригласили в обком комсомола и сказали: Леонтьев, давай иди секретарем в Ленинский райком. Я согласился, — при условии, что когда-нибудь получу жилье. Неважно, какое, любое! У меня ведь уже жена была.
— Получили?
— Да, там было расселение хрущевки. Я сначала расстроился, а потом подумал: зато центр, рядом сквер Чапаева, хорошо с коляской гулять, по утрам зарядку делать, да и на работу пешочком. В целом, мы там хорошо жили.
В двадцать четыре года я стал стал завотделом райкома по промышленности, а потом — первым секретарем райкома Чебоксар. Но пробыл я в этой должности недолго, пару лет только. Потом грянула партийная конференция о распаде партии. Но там уже понятно было, куда ветер дует.
Из партийной деятельности я унес с собой огромный организационно-управленческий опыт. От строительства ГЭС, например, — мы же обеспечивали стройку рабочей силой, материалами. Или участвовали в возведении Тракторного завода. Плюс 6 лет работы со студенческими строительными отрядами, а это колхозы и совхозы, разнарядки.
— Итак, партия приказала долго жить…
— И мы пошли работать по специальности. Понимая, что впереди нас ждет приватизация, создали “Эйм-Инвест”, это была фирма для работы на рынке ценных бумаг. Мы помогали с планами приватизации, реализаций акций, укрупнением пакетов акций, их продажами. Там мы заработали первые деньги, и надо было принимать решение: куда дальше? Понятно, что это все временное, и приватизация однажды закончится.
Я знаю две древних профессии и проголосовал за строительство.
Честно, я мог в свое время купить Агрегатный завод, а мог стать его директором без приобретения акций, была такая возможность. Но я посчитал, что бум промышленности остался в индустриальной эпохе. Машиностроение, в том исполнении, в котором мы его сделали историческим, стало слишком энергоемким, затратным, неактуальным.
Примерно в 1998 году я купил Домостроительный Комбинат, он была едва жив, чтобы его оздоровить, требовалось пройти через процедуру банкротства. ДСК удалось сохранить, он барахтается до сих пор, хотя сейчас им некому управлять. При мне комбинат вводил триста тысяч квадратов жилья в год в Чувашии. Это было мощным предприятием, построенным по инициативе Чувашской власти. Для того времени это оказалось неплохим решением, и комбинат свои задачи выполнил, и свою роль сыграл. Когда я его приобрел, там было пять тысяч сотрудников. Две тысячи работало на производстве, производили детали для домостроения. То есть, панели, из которых собирались дома. А три тысячи человек работало на стройке. И вот эти три тысячи человек к девяносто девятому году разбежались, кто куда. ДСК встал, всё.
Получается, не было у меня рабочих специалистов. И я подумал: где же их взять? Они есть во Втором Тресте, где тоже бедствуют без объектов, без земли, без площадок и без оборотных средств. И я купил акции Второго Треста.
Мы восстановили цеха и начали строить первые дома. Там была технология “Сорет”, это сборно монолитно-каркасное домостроение, известное как “Чебоксарская серия”. Ее внедрил профессор ЧГУ, Владимир Николаевич Щербаков. Он тогда переводил ДСК по всей России на новую технологию.
Как строится дом? Из монолита создается каркас-этажерка, колонны, перекрытия. А по технологии “Сорет” эти колонны и перекрытия изготавливаются в цехах, а на стройке происходит только монтаж. Высокая скорость и, как тогда считалось, качество тоже. Но это стандарт индустриальной эпохи.
А нынешний этап, который мы вами проживаем, — это этап очеловечивания наших городов, наши предприятий. Мы идем к тому, чтобы сделать жизнь людей максимально комфортной. Это касается и жилья, и мест отдыха, и общественных пространств.
— Как это было? Переходить с плановой экономики на рыночную?
— Ну сначала стресс, а потом уже — выживали, кто как умел. Суть какая: в момент приватизации не было экспертов, аналитиков, ИИ, обучения, чтобы направить новых собственников. Например, у некоторых стройкомпаний с советских времен сохранились базы — склады, кладовщицы, работники, уборщицы, обязательно баня для начальства, гаражи. Сорок процентов расходов шло на содержание этого дела. Да продай ты это все, возьми деньги в оборотку. Материальная база была слишком шикарная для неспокойных времен. Но не все могли быстро сбросить балласт, и это тянуло их вниз.
— И что ждет отрасль в ближайшем будущем?
— Прорвемся. Сейчас дефицита квартир нет, на рынке их достаточно. Каждый застройщик продает по своей цене. Мы уже давно поняли, что продаем локацию. Не отдельный дом, не отдельную квартиру а инфраструктуру и район вцелом.
— Да, давайте поговорим о месте. Когда «ИСКО-Ч» пришла в Волжский-3, там сажали картошку. Когда компания пришла в Новый город, это было чистое поле.
— В 2002 году мы выиграли конкурс по застройке Волжского-3. Вы правы, раньше там сажали картошку, и эта картошка посреди города всем уже давно глаза намозолила. Мы вышли с предложением, мол, давайте застраивать это поле. И город объявил конкурс на лучший проект последующей застройки. Как инициаторы, мы вовремя собрали творческую группу архитекторов и проектантов. Дали им месяц на то, чтобы они проявили себя.
И ведь хороший получился микрорайон, он мне нравится. Можно и к Волге спуститься, и в парке прогуляться. И вот там я понял, как решать вопросы комплексной застройки. Кроме школы, которая не входила в зону нашей ответственности, мы все строили сами — дороги, бульвары. По насыщенности доступных сервисов, товаров и услуг вышло отлично. Очень удачный получился опыт, который во многом нам пригодился в Новом городе.
— И приверженность к кирпичу оттуда выросла?
— Только керамика. Лучше кирпича материала нет, все, что долговечное, церкви, например, всегда делали из красного кирпича. Опять же — шумоизоляция, и стену можно долбить, чем хочешь.
— В Новом городе изначально планировалось соцжилье, республика шла на социальный эксперимент.
— Первые дома задумывались такими, но эксперимент свернул не туда, а после и вовсе загнулся. И тогда я поехал в Москву, встретился с руководством ВТБ, который тогда владел этими землями, и попросил выставить этот имущественный комплекс на аукцион. Республика вложила в уставной капитал застройщика право аренды земельных участков на 220 гектаров. Было проведено два аукциона, которые разыграли два претендента: «ИСКО-Ч» и «Инкост». Мы выиграли.
— Зачем вы вообще вышли на эту сделку? Чистое поле за чертой города, недостроенные позиции, подмоченная репутация…
— Там были свои преимущества. Но главное: простор мысли, свобода. Понимаете, само название “Новый город” нас обязывало на что-то нетипичное, интересное, такого, чего еще в Чебоксарах и Новочебоксарске не было. К сожалению, некоторые застройщики губят город — там, где напрашиваются парковые зоны, строят жилищные коробки, там, где нужна зелень — ее вырубают.
А мы Новый город застраиваем с особенной идеологией и отношением к людям.
— Как это все сложилось?
— Первое. Если следовать законам экономики и логики, то сначала мне нужно было продавать простые дома, чтобы понять: кто наш покупатель? За какие деньги он готов переехать сюда? И обязательно надо было заполнить микрорайон. Чем больше людей у тебя живет, тем больше перспектив.
Итак, у нас были два первых дома Госжилфонда, уже заселенных, и шесть позиций разной степени готовности. Мы все это достроили, конечно.
Одним из первых прорывов для нас стал ЖК «Ориентир», где мы пытались понять, получится у нас двор без машин или нет, приживется он или нет. Потом надо было садик быстрее цеплять, сделали первый подход к бульвару, на участке с драконами его усилили, решили дворовые пространства так, чтобы каждый двор отличался по наполнению, по настроению. Потом возвели первые премиальные дома, попробовали подземные паркинги, систему умного дома, поиграли с разными пространствами, ландшафтным дизайном.
— Да, мы помним, как «ИСКО-Ч» первым начал делать дизайн подъездов.
— Потому что дом начинается с подъезда! Сам я уверен в том, что лучший дом — это тот, в котором минимум подъездов, этажей и соседей. Как в ЖК «Ялав».
— Вы помните первый дом, который построили?
— Я еще в школе тогда учился. Мы с другом в восьмом классе на летней практике устроились разнорабочими, а после девятого класса — каменщиками. Первое лето мы строили забор, второе — дом на пересечении Гагарина и Энгельса.
Строительство — это благородная профессия, ты видишь результат своего труда. Какой я забор, ну ладно, кусочек забора я построил много лет назад еще школьником. До сих пор стоит!
